Автор: Шадак, главарь шайки «Песчаные когти»
«Есть место, которое местные зовут “Каменная змея” — длинный узкий проход между скал, где даже ветер ходит боком. Идеальная ловушка: с одной стороны обрыв, с другой — осыпь, и только одна тропа.Мы не стали нападать в лоб. Вместо этого Рахим и двое парней прошли вперёд по верхнему гребню и сбросили камни так, чтобы перекрыть выход. Не насмерть, просто чтобы остановить караван.Пока охранники бегали и кричали, мы спустились по верёвкам и забрали самое ценное: мешки с зерном, ящики с инструментами, фляги с водой.Особенно запомнился один старик: он не ругался, не умолял. Он просто стоял и смотрел, как мы уносим воду, будто заранее знал, что так будет.Когда я спросил его: “Почему не сопротивляешься?”, он ответил: “Пустыня всё равно заберёт своё. Пусть лучше это будете вы, чем буря”.Странные эти торговцы. Они как будто заранее смиряются с тем, что их ограбят. Но именно поэтому с ними так опасно: они не сдаются, они просто… готовятся к следующему дню.После той стычки я приказал не трогать стариков и не забирать всю воду. Не из жалости. Просто понял: если оставить им шанс выжить, они снова выйдут на тропу. А значит, снова будет что брать». «История: ночной грабёж у оазиса
«“Тень камня”»
«Оазисы — это слабость всех караванов. Люди расслабляются, когда видят воду. Думают, что опасность позади.Мы дождались ночи. В оазисе “Тень камня” караван остановился на привал. Лошадей распрягли, костры развели, часовых поставили, но все смотрели наружу, в пустыню, а не в сторону воды.Мы пришли со стороны пруда — по мокрой земле, где песок не скрипит. Тихо сняли часовых, не убивая: просто связали и оставили в тени.Забрали ящики с тканями и специями — лёгкое, но дорогое. И главное — вынули из телеги два больших бурдюка с водой, но взамен оставили пустые, чтобы утром они не сразу поняли, что их обокрали.Один из наших, молодой парень, хотел поджечь повозку “на всякий случай”. Я остановил его. Огонь в оазисе — это смерть для всех. Даже для нас.Уходя, я бросил взгляд на спящих. Среди них был мальчишка лет пятнадцати. Он не проснулся. Просто лежал, уткнувшись носом в плечо матери.В тот момент я впервые подумал: есть разница между тем, чтобы брать своё, и тем, чтобы ломать чужие жизни. Мы берём припасы. Но не трогаем людей. Это мой закон, и я его держу.С тех пор у нас правило: не жечь, не калечить, не убивать без нужды. Пустыня сама накажет тех, кто слишком слаб. Нам достаточно того, что они везут».